Антоненко Петр Александрович

Совет Ветеранов органов государственной власти
Ленинградской области

Я, Антоненко Петр Александрович, родился 7 июля 1938 г. в посёлке Борец Лоевского р-на Гомельской области БССР.

Отец, Антоненко Александр Афанасьевич, 1912 г.р., работал бухгалтером детского дома. Мать, Екатерина Аврамовна, 1906 г.р., колхозница. В семье четверо детей, две сестры и два брата, я – последний.

Великая Отечественная Война запомнилась по многим моментам, хотя, в её начале мне было три годика.

Помню, как пришли к нам партизаны, в нашем доме поселились двое. Отец был в партизанском отряде. Отряд уходил на операцию, а по возвращении испытывали захваченное оружие. Помню, как они стреляли по установленной цели из пулеметов. Однажды я взял, стоящую в углу, винтовку, еле поднял её на плечо, и стал целиться в трубу соседского дома. И вдруг, кто-то сзади поднял меня за уши вместе с винтовкой.

Помню, как весной 1943 года все из поселка убегали в лес, спасаясь от немцев. Немцы сожгли все 4 деревни (Восход, Борец, Победитель и Прогресс), а поскольку в них размещались партизаны, они сожгли все дома, а жителей, которые не убежали в лес – расстреляли. Нас они считали, тоже, партизанами.

Из рассказов старшей сестры: когда детишки уходили на поиск продуктов питания и, если их задерживали немцы, их обнюхивали. В случае, если одежда имела запах дыма, их расстреливали, считая, что они шли от партизан. Был такой случай: наш двоюродный брат шёл с другим мальчишкой и, когда их задержали,  у этого мальчишки нашли патрон. В результате его здесь же расстреляли. Во время наступления Красной Армии немцы зверствовали.

Партизаны ушли на левый берег Днепра, а мы прятались в лесу. И вот, нас стравливали овчарками.

Был октябрь 1943 года, шёл проливной дождь. Лай собак, стрельба удалились. Нас, детей, вытаскивали из болота. Наша семья оказалась в разных местах. Сестру ранило, а я получил двухстороннее воспаление лёгких, и всё тело покрылось болячками – скулами, как говорят в народе. До сих пор от них остались шрамы. Помню, как взрослые стали разводить костёр, чтобы обогреть детишек и себя. Над костром размахивали одеждой, разгоняя дым, чтобы нас не засекли немцы. Мать не верила, что я выживу. Вернулись в посёлок, а там пепелище и одни трубы от печей. Стоял смрад и этот запах запомнился на всю жизнь. Тогда, мы выдвинулись к Днепру и вырыли норы в высоком обрывистом правом берегу. Оттуда, мы видели, как наши бойцы форсировали Днепр. Наблюдали воздушный бой. Самолёты плюхались в воду. И, если лётчик вытаскивал и раскрывал парашют, то по его цвету красноармейцы определяли - чей это летчик, наш или немецкий. Если немец, то тут же с земли расстреливали его. И вот, наблюдали такой случай, о котором, если сейчас рассказываю, многие не верят. Спускался парашютист над рекой, а самолёты кружились вокруг него. И один из самолетов как то зацепил и подобрал лётчика, спас ему жизнь.

Когда фронт ушёл на Запад, а с ним ушёл и партизанский отряд, мы вернулись к своим пепелищам. Вырыли землянку и жили в ней с 1943 года по 1946 год.

Отец погиб за город Познань, освобождая Польшу, 20 февраля 1945 года, а мы, четверо детей, остались с матерью.

В 1946 году родственники помогли срубить сруб. Для этого сестра с дедушкой пилили в лесу сосны, потом, коровой, запряженной в телегу, возили бревна к строящейся избе.

Помню страшный голод 1947 года. Всё шло в пищу. Кора деревьев, крапива. За щавелем мы ходили с братом за шесть километров на луга к Днепру. Ноги были опухшие: пальчиком надавишь, и он вдавливается, как в пампушку, Многие умерли, но мы выжили благодаря трудолюбию и находчивости матери. На ногах были лапти, сплетённые дядей. До 8 класса я ходил в домотканой одежде. У нас был огород 50 соток, приходилось обрабатывать землю, копать, сажать, сеять, полоть, убирать, таскать на себе мешок с травой и сушить для коровы на зиму. Когда корма заканчивались – приходилось снимать с соломенной крыши часть соломы, резать её, запаривать и кормить корову, которая, уже  самостоятельно не могла встать на ноги.

Всё лето работали в колхозе, зарабатывали трудодни. В конце года на трудодни выдавали зерно, зачастую, уже пророщенное, т.к. хранилось в сыром помещении. Годилось оно только на корм скоту и на самогонку, которой рассчитывались за дрова, за вспашку огорода и т.д. Расчёт был один – бутылка. В крепких колхозах выдавали за один трудодень один килограмм зерна. В нашем – давали меньше. Налогами облагалось всё: всё поголовье скота, кур, уток и т.д.

От одной коровы мы должны были сдать государству 200 литров молока. И вот, в обед, мать подоит корову, и я несу бидончик – 2 литра молока за два с половиной километра. на молочный пункт в соседнюю деревню. И так, - ежедневно. Каждая семья облагалась покупкой облигаций, которые так никогда и не возвращались оплатой государством.

В среднюю школу ходили пешком за шесть километров с 5 по 10 классы. В 9 и 10 классы я ездил, уже на велосипеде. Мать продала часть убранной с огорода ржи, чтобы купить мне велосипед. Учёба давалась легко, хотя, книг на всех не хватало. Писали мы на газетах, особенно в 1-4-х классах. Чернила делали из, так называемого, кустарника, также, ягоды, отдавливали и делали чернила…

По окончании школы я поступил в Гомельское техническое училище в 1956 году и закончил его в 1958, получив специальность газоэлектросварщика.

В институт поступил, уже работая на 28 заводе ВМФ в г. Ломоносове. Учился на вечернем отделении, жил в общежитие. Вот так проходили мои детство, отрочество и юность…

На заводе участвовал в создании образцов техники аварийно-спасательной для кораблей и подводных лодок ВМФ. Этим горжусь до сих пор.

В 1967 году мне предложили перейти на работу в Ломоносовский горком КПСС инструктором промышленно-транспортного отдела. В феврале 1969 года я был назначен заведующим этого отдела, а в 1972 году был избран заместителем председателя Ломоносовского горисполкома, а затем , первым заместителем, где проработал 10 лет.

За это время мы смогли газифицировать город Ломоносов и ряд центральных усадеб района, перевести угольные котельные на газ. Проложили Невский водопровод от Ленинграда до Ломоносова, посёлка  Большая Ижора и посёлка Лебяжье. Это наибольшие достижения за эти годы.

Когда город Ломоносов передали в  Ленинград (Петродворцовый район), в 1982 году меня назначили генеральным директором объединения «Леноблводоканал», в котором было 15 предприятий, где я проработал 5 лет, до 1987 года.

В 1987 году был переведен начальником отдела развития производственных сил Плановой комиссии Леноблисполкома, где проработал до 2003 года, т.е. до исполнения 65 лет. Это была самая интересная работа. Она включала в себя создание промышленных зон в Ленинградской области, поиск и оформление необходимых документов для инвесторов. Совместно с коллегами были подобраны площадки и размещены такие предприятия, как «Филипп Морис» в посёлке «Горелово», Ломоносовского завода, завод «Форд Моторс» в промышленной зоне «Кирпичный завод» во Всеволожском районе, завод гипрокартона в Гатчинском районе и множество других производств, работа которых позволила ряду районов Ленинградской области выйти  из дотационных (Всеволожский и Ломоносовский районы).

Последнии 10 лет работал директором по развитию  компании ООО «Эдванс-С», которая занималась строительством промышленных предприятий по всей России.

Имею дочь, двух внуков и правнука.

Вот так, если, коротко, без лирики о пройденном пути.



Санкт-Петербург,
ул Смольного д.3, каб.№3-75

(812) 539-51-62

Яндекс.Метрика